Не нужно считать, что за исключением мирового кризиса 1929—1931 годов экономика Латвийской республики развивалась только в поступательном направлении. Были в истории Первой республики и другие экономические кризисы. Один из них, прогремевший в 1924—1925-м, случился из-за неурожая. Однако он вызвал волну банкротств мелких и средних фирм в промышленности и крестьянских хозяйств в деревне.
Достаточно было случиться неурожаю 1923-го, чтобы уже в наступающем году в стране пришли проблемы. Мало того, что крестьяне не были в состоянии ответить за кредиты, однако и государству пришлось потратить валюту на ввоз продовольствия.
Мерилом тогдашнего благосостояния считался радиоприемник. Средняя стоимость вэфовского приемника составляла около 200—300 латов, что было значительно больше месячной зарплаты среднестатистического работника. Тем не менее люди платили его в рассрочку. Кредиты в те времена выделялись особенно на бизнес. Крестьяне брали векселя (долговые расписки), чтобы закупить семена и сельскохозяйственный инвентарь, а потом расплатиться с будущего урожая, предприниматели — для покупки новых товаров и оборудования. Т.к. годы были урожайные и выращенные продукты расходились на ура, то особых трудностей с получением денег у кредитуемых не было.
На фоне неурожая 1923 года удар в спину нанесли поляки, которые выбросили на мировой рынок лесоматериалы по демпинговым ценам. В результате разорились многие латвийские лесопилки. Иностранные инвесторы, в первую часть шведы, принялись выводить деньги за границы страны. В 1924-м Банк Латвии отмечал, что с ноября 1923 года по июль 1924-го из стороны было вывезено иностранной валюты в эквиваленте 10 млн. латов. Кредиторы требовали срочной расплаты по выданным векселям. Только за 10 месяцев 1925 года банкротами провозгласили себя 38 фирм, в то время как за весь 1923-й их было только 5. Причем банки выдавали ссуды под 40—50%. Неурожай и подорожание денег неизбежно вызвал рост цен на все товары.
Александр Федотов, газета “Телеграф”.
Entries (RSS)